Тимур Бекмамбетов
6 Января 2010.
Ни много ни мало, на то, чтобы изменить мир своим новым фильмом «Черная молния» замахнулся режиссер Тимур Бекмамбетов — и твердо уверен, у него получится. Ведь удалось же ему посадить за руль советской «копейки» Анджелину Джоли.
Это сейчас имя Бекмамбетова не вызывает удивленного «А кто это?» и непонимания на лине собеседника даже в Голливуде. После выхода на мировые экраны блокбастера «Особо опасен» с участием звезд мирового кино класса «А» Анджелины Джоли, Моргана Фримена, восходящей кинозвезды Джеймса Макэвоя недоумение — последняя эмоция, которая в принципе может возникнуть в разговоре об этом человеке. Но еше каких-то шесть лет назад все обстояло совсем по-другому. Тимур Бекмамбетов был «широко известен в узких кругах». Его знали как дерзкого автора «Пешаварского вальса» — наглеца, решившего, что он, на пару с таким же начинающим кинематографистом, выпускником Высших курсов сценаристов и режиссеров Геннадием Каюмовым, имеет право на собственный взгляд на Афганскую войну.
Картина была их дипломной работой, и тем не менее получила несколько кинопремий, но так и осталась фильмом «для избранных». Тогда в одном из немногочисленных интервью Бекмамбетов обронил: «Кино здесь никому не нужно» и... замолчал. К кинокамере он не подходил долгих 10 лет — снимал рекламу. Его новое «кино» имело самую обширную аудиторию, и ей фамилия «Бекмамбетов» могла бы сказать многое, будь у рекламных роликов авторы. Знаменитые минутные видео для банка «Империал» сегодня уже стали классикой жанра. А вернули Бекмамбетова в большое кино «Дозоры». Они же привели его в Голливуд. 31 Декабря 2009 года фильм «Черная молния», презентовал уже в качестве продюсера Тимур Бекмамбетов, картина создана под крылом гиганта американской киноиндустрии — киностудии Universal.
— Тимур, скажите, а почему вы сами не сняли «Черную молнию»?
— Потому что продюсирование — это возможность сделать три фильма вместо одного. Один из них — мультипликационный «9», который я продюсировал с Тимом Бартоном. Затем вот «Черная молния», и сейчас заканчивается работа над фильмом режиссера Левана Габриадзе «Колотилов». А люди-то все те же самые. Мы так обычно и живем. Всегда вместе.
— О людях, это вы точно заметили. У вас и в кадре одни и те же лица... Почему так? Дорожите их талантом?
— Прежде всего как замечательными людьми. И потом они гениальные актеры. Это касается Валерия Золотухина, Сергея Гармаша. Но на самом деле в «Черной молнии» очень много новых актеров. Все главные герои — новые лица. Это наше главное достижение, как команды — нас прибыло. Замечательная Екатерина Васильева, в которую я просто влюбился. И чудесный литовский актер Йозас Будрайтис, которого все знали очень хорошо в советское время.Это поколение, которым нужно дорожить, их временем. Дать им возможность побольше общаться с большой аудиторией.
— Что в истории «Черной молнии» особенно дорого вам?
— Прежде всего то, что в этой истории нам удалось создать образ своего, нашего героя Создать объект для подражания. Не просто развлечение. Это фильм, который создаст звезду. Кумира. Фильм, на который будут ходить по многу раз, и мы надеемся подражать его герою. Таким образом, в жизни появляются ориентиры. Чего не было у нас в новейшей истории кино, я имею в виду постсоветское пространство.
— Ну почему же, есть один герой...
— Есть один, согласен. Саша Белый, который бандит.
— Еще один имеется... Брат. Данила Багров. Не согласны?
— А, это... Я думаю, человек, который по сути своей является фашистом, героем быть не может. Герой, который говорит, не поручусь за точность, кому, узбеку или чеченцу: «Я тебе не брат!» Так вот, как следствие, в Москве каждый день гибнут десятки людей, просто потому, что они узбеки или казахи. Он стал героем, бесспорно. Со всеми плюсами и минусами. Достоинство фильма «Брат» в том, что он смог создать героя 1990-х. А мы говорим о герое 2000-х. Без истерики, без фашизма, без чувства собственной неполноценности, выраженной в такой агрессии.
— А какие фильмы, гре-ои, люди вдохновляли вас в юном возрасте?
— Я думаю, что советское кино, бесспорно. Герои Владимира Высоцкого, Олега Даля. Свободолюбивые и всегда честные. Герои коммунистических мифов. (Улыбается.) Это были люди, которые жертвовали собой ради других. И этим они похожи на Спайдермсна и Бэтмена, кстати. Эти герои помогали нам жить, ориентироваться в жизни, медленно, но верно становиться теми, кем мы есть.
— Вы успешный режиссер, сценарист, продюсер, художник. Тем не менее не это отмечают и ваши поклонники, и противники, а то, что вы — гений пиара. Вам это льстит или раздражает?
— Ни то, ни другое. Это ведь только констатация факта. Которая подтверждает то, что не зря мы свами разговариваем сейчас. Это лишь говорит о том, что кино — это не только то, что происходит в зрительном зале. Не только тени на белой тряпке. Я сейчас не говорю о кино, как упражнении в изобразительном искусстве. Кино как событие, как публичное зрелище — это и плакаты, и статьи в журналах, и передачи по ТВ. Если убрать то, что вы называете пиаром, кино не будет.
— Но в Советском Союзе ведь этого не было?
— Было! Еще как было. По городам ездили актеры. Везде висели рекламные фото. Тогда не было бигбордов, но художники рисовали красками огромные плакаты киногероев, с такими чуть перекошенными лицами. (Смеется.) Это было наивно, трогательно, и это была реклама. В Советском Союзе была мощная киноиндустрия, по эффективности уступающая лишь производству алкоголя, как говорят знающие люди. И этот мир, к сожалению, растворился...
— Но то, что он растворился, вам дало очень многое. Будучи советским режиссером, вы не смогли бы снимать в Голливуде...
— Это хитрое замечание. Я не думаю, что Андрон Кончаловский с вами согласится. Он-то успешно снимал на Западе.
— Но ведь он — единственный...
— Я тоже единственный. Я не думаю, что в Голливуде много китайцев или голландцев, всех примерно по двое-трое. Такой себе Ноев ковчег. Там есть послы от каждой культуры, которые каждый вносят что-то свое, подсыпают каких-то ингредиентов в этот котел под названием Голливуд. Он варится и порождает мифы. Но я уверен, и «Черная молния» это докажет, что и мы способны порождать эти мифы. И в ее героев будут играть так же, как сегодня в персонажей «Новолуния» («Сумерки. Сага. Новолуние» — мистический триллер о столкновении мира вампиров и людей с любовной историей в основе, производства США, хит сегодняшнего проката).
— Вернемся к пиару, и к вам. Услышав о нашей с вами встрече, знакомые журналисты тут же посоветовали мне быть осторожной. Вы знали о том, что за вами закрепился образ такого сурового и опасного собеседника. Говорят, и на площадке с вами тоже не просто...
— Не знал об этом. Нет, не очень приятно мне все это. Куда приятнее было бы, если бы я внушал доверие и располагал к себе. Это недоработка какая-то. (Смеется.) Или недопонимание.
— Не хотелось бы надоедать вам вопросами об Анджелине Джоли, но упомянуть ее придется. Она произвела на вас очень сильное впечатление во время работы над «Особо опасным», судя по вашим высказываниям. Кто-нибудь уже превзошел ее с тех пор?
— Да. Это Уилл Смит.
— Будете работать с ним вместе или просто общались? Уже есть проект на примете?
— Нет... Да... Не могу сказать (рассмеявшись). В Голливуде не принято говорить о таких вешах загодя. Пока все не условлено официально. Чем поразил? Потрясающим позитивом и уникальным ощущением аудитории. Это то, чем отличается звезда от просто талантливого актера. Хорошие актеры могут играть все, что угодно. Плохие роли, странных нолей. А звезды всегда играют героев, и они очень четко гувствуют, какой именно герой нужен людям. Скажем, Костя Хабенский — гениальный актер. Но он не звезда. Звезда не может совершать плохих поступков на экране. Он не может позволить себе, как в в «Ночном Дозоре», запутаться в жизни.
— Хотите сказать, Хабенский слишком много себе позволяет?
— Костя слишком живой, для того чтобы быть звездой. Да, я думаю, что он не сыграл ни одной роли, которая в голливудском понимании давала бы ему статус звезды. И слава Богу! Он — великий актер.
— Среди режиссеров тоже есть звезды? Не хотели бы быть звездой? Как Спилберг, скажем?
— Если пустят... Почему бы и нет. Мы их попросим подвинуться. (Смеется.) Это, конечно, уникальное положение, то, в котором они находятся, позволяющее тебе делать все, что ты захочешь. И конечно, этого бы хотелось. (Смеется.)
— А вам часто приходится делать, то, что не хочется?
— Я никогда не делаю, то, чего мне не хочется. Я просто слишком ленив для этого. Я и в школе был таким. Если я не хотел, я не делал. Но со временем я научился одному фокусу. Я понял, что мне это мешает в жизни, правда не сразу... Только в 22 года. В юности подруга моей сестры, а меня выгоняли тогда из института, так вот, она мне сказала: «Да нет, это вполне нормально, то что с тобой происходит. Ты можешь делать все, что угодно. До 22 лет. А после 22-х нужно браться за ум». Со мною все так и произошло. До этого я вел себя как попало, а затем стал серьезно относиться к своей жизни. Поэтому теперь я обманываю себя. Я влюбляюсь во все, что ялелаю. И это отлично работает... (Смеется.)
— А в актерство вы никогда не влюблялись? Занять место по ту сторону камеры не хотелось никогда?
— Неет. Стыдно притворяться (смеясь). Для меня публичность вообще не комфортное состояние. Даже интервью мучительно. Нет, поговорить-то интересно. Но вот когда ты стоишь перед камерой один и должен представить себе другх актеров, которых нет в эту минуту, себя в каком-то образе... Нет, это не для меня. Хотя, я, наверное, мог бы...
Другие популярные статьи:
Александр Рыбак - Я не верю в чудеса (саундтрек в фильму Тимура Бекмамбетова «Черная молния») - текст песни.
Каталогизация персон по алфавиту:
А
Б
Д
К
Л
Р
С
Ф
Ш
[Персоны: начало раздела]
[1]
|
